Фермер разводит форель и осетра в Новошахтинском

В двух часах езды от Владивостока владелец дальневосточного гектара выстроил почти полный цикл разведения форели и осетра. Он охватывает инкубацию икры, выращивание молоди и производство кормов. Покупатели берут форель практически очередью, а осётр остаётся для приморцев рыбой малопонятной. Глава крестьянско-фермерского хозяйства признаётся, что раньше был далёк от этой сферы, а пока набивал шишки, потерял много рыбы. Дело рискованное, поэтому кредиты он не привлекает и работает на собственные средства — чтобы ни перед кем не быть в долгу.

Участок расположен у затопленного карьера. За пару недель до приезда корреспондента вода здесь была «горячей» — так о ней говорят на месте. Рыба не поднималась, предпочитая прохладу, пояснял глава хозяйства Николай Москаленко. К середине сентября погода наконец сложилась подходящая: не жарко, не холодно, без ветра, и всё готово «к съёмкам».

Озеро появилось в затопленном карьере. Вода в нём чистая, бьют родники, место называют местным Байкалом. Зимой водоём замерзает, но у садков — нет: рыба движется, и вода не стоит. Территория обустроена: трава на берегу подстрижена, вокруг чистота и тишина. Рядом с домиком для сотрудников стоит просторная старая палатка — Николай показывает, с неё всё начиналось. Участок он получил по программе «Дальневосточный гектар».

Сейчас здесь живут две крупные собаки — одна едва показалась, вторая, как положено, облаяла приезжих. За сетчатой оградой содержатся два павлина, но из домика они так и не вышли. Хозяин объясняет: сейчас они некрасивые, сбросили хвосты, утешаются арбузом.

Сам Николай Москаленко родился в Кавалерово, много лет прожил во Владивостоке, теперь — в Новошахтинском. Рыбную тему он увидел в Мурманске, на Кольском полуострове, где провёл два года. Начал узнавать, изучать, привёз опыт сюда. Образование у него техническое, он энергетик.

Рыба содержится на озере в садках: три больших — под форель, 19 поменьше — под осетровых. Два года назад здесь было только три маленьких садка под осетра. Первый садок под форель поставили в прошлом году в качестве эксперимента. Конструкции и всё остальное делали сами: придумывали, собирали, испытывали. В следующем году садков с форелью надеются довести до десяти — сейчас конструкции монтируют, заказывают сетки.

По деревянным мосткам идём кормить рыбу. Корм падает в воду, и она буквально вскипает: рыба поднимается, начинается толкотня. Ест она трижды в день. При хорошем питании и хорошей воде рыба не стрессует.

Из осетровых здесь калуга, стерлядь и гибрид сибирского осетра с калугой. Их скрещивают ради более интенсивного роста и набора мяса. Если сибирский осётр растёт до товарного веса пять-семь лет, то гибрид — три-четыре года. Осетровые здесь, можно сказать, дети малые. Та же калуга, привезённая из Хабаровского края, 2022 года рождения. Это одна из рыб-долгожителей: они живут по 80 лет.

Что до икры от осетровых, так это когда ещё будет. Первую икру они дают в 16-18 лет.

— Сделаем УЗИ через три года, и посмотрим.

— А кто будет его делать?

— Либо я в этом году съезжу на учёбу, либо будем приглашать специалистов.

Икра — история сомнительная, говорит Николай Москаленко, если речь о воспроизводстве. Рыбу здесь выращивают ради мяса:

— Когда начинали, вообще первыми были. Всё приходилось вычитывать, выискивать, посоветоваться возможности не было. Приморье в зародышевом состоянии в плане аквакультуры, если говорить о форели и осетровых. Хотя я считаю, что здесь с этим работать можно. А у нас в крае вся форель — Турция, Китай, даже наша с запада сюда не доезжает.

Николай Москаленко хочет попробовать разводить форель в море.

— У нас никто этим не занимается. В Чёрном, Белом, Баренцевом выращивают, у нас нет. Хотя выращивать в море ещё сложнее — намного больше болячек, чем в пресной воде. Тьфу-тьфу, нас ещё это не касалось. Но хочу попробовать.

Изначально молодь осетров покупали на научно-исследовательской рыбоводной станции в Лучегорске, в подразделении Тихоокеанского филиала Всероссийского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии «ВНИРО» («ТИНРО»). Это было лет шесть назад:

— Поставил бассейн с молодью в гараже у родственников в Новошахтинском и потихоньку начал эксперименты. 100 штучек. Потом весь осётр сдох: сломался насос для рециркуляции и очистки воды. Опять закупили, и всё сначала.

Падежей было несколько, и случались они в основном в мальковом цехе — когда работали с рыбой, экспериментировали, пробовали вырастить до товарного веса. Основные причины — человеческий фактор и технические неполадки:

— Не проконтролировали работу оборудования, не увидели вовремя поломку — как обычно, она случается ночью либо 1 января. Самая большая гибель была в тотальный блэкаут в Приморье в августе 2024-го. Я был в Андреевке, ребята вовремя не сообразили, не смогли запустить генератор. Одно на одно наложилось, погибло фактически всё. Начинаешь заново. А процесс очень длинный.

Форель закупали на Анюйском рыбоводном заводе — филиале «Главрыбвода» в Хабаровском крае. Её «испытывали» одновременно с осетром. Николай Москаленко говорит, что осётра вырастить проще:

— Осётр менее требователен. Я считаю, из аквакультуры форель самая сложная. Нужен стабильный кислород, она не переносит стресса, перепада температур. Посмотришь косо, а она уже пытается умереть.

Сначала молодь закупали, теперь её выращивают в инкубаторах из оплодотворённой икры. Купили здание в Новошахтинском и снова сами построили бассейны, где ухаживают за молодью.

Икру форели получают с племенного форелеводческого завода «Адлер» в Сочи, это единственный государственный питомник:

— Селекционеры там вывели несколько видов, мы уже знаем, какой подходит для нашего климата, хорошо переносит перепады температур. Если простая при +22 может умереть, эта при +25 ещё питается.

— Что для них хуже, мороз или жара?

— Жара страшнее. Оптимальная температура для роста форели 14 градусов.

Икру осетровых берут на Конаковском заводе по осетроводству — филиале Всероссийского НИИ пресноводного рыбного хозяйства. Везут самолётом — это Тверская область.

Мальковый цех — это по сути два цеха. Здесь тоже всё делали сами: придумывали, исполняли, испытывали, как будет работать. Один, с бассейнами побольше, сейчас на ремонте, второй запустили буквально месяц назад.

В цеху прохладно и сумрачно — так рыбе комфортнее. Чистую воду берут из скважины. Молоди осетров сейчас нет, а вот форель есть.

В бассейне плещется рыбное облако — в каждом по десять тысяч маленьких особей. И таких бассейнов четыре. В начале мая это была ещё икра, а весной следующего года рыбу повезут «на природу», на озеро.

— Ничего особенного. Первый раз было страшно, а когда не знаю какая по счёту инкубация… привыкаешь. Это, наверное, уже раз пятнадцатый. Их в состоянии икры берут несколько раз в год. Сейчас, правда, раз год.

Тут ещё будут строить цех под инкубацию икры осетра — заняться ей хотят уже в этом году. Конечно, это новые риски:

— Жалко времени, когда не получается. Вот представьте, год прошёл, ты приходишь, а вся рыба дохлая. Набиваем шишки. Учимся.

Развозить форель по магазинам не приходится, за ней и так очередь выстраивается — забирают переработчики, коптят и солят. Поштучно хозяйство её тоже продаёт — 800 рублей за килограмм.

Форели в садках полтора года, перед зимними праздниками она вся «уйдёт». Её цикл здесь — два года, но рыбу продают не по возрасту: товарный вес должен дойти до 2,5 килограмма.

Со сбытом осётра в Приморье очень тяжело. И дело даже не в цене, говорит Николай Москаленко:

— Мы выросли на красной рыбе и на красной икре. И для людей осётр рыба не совсем понятная. Но всё равно есть контингент, много приезжих покупают. Мы в этом году всё-таки добились, заключили договор с хабаровским «Самбери». И те берут потихоньку, килограммов по 200-300 в месяц. Во Владивосток отправили пока только в «Черёмушки», но как идут продажи, не знаю.

Хозяйство «отпускает» осетров по 1000 рублей за килограмм. Разница с ценой на прилавке объяснима:

— Сколько ставят сети — думаю, около 3000. Но — я отдаю живого и целого, а на прилавках он уже в стейках. Отрезали голову, хвост, распотрошили, заморозили, упаковали.

Корма тоже свои, для производства арендовали помещение. Сначала старались обеспечить себя, сейчас продают и по стране.

— Как вы вышли на рынок?

— Друзья, знакомые. Посылали бесплатно, чтобы опробовали. Корма идут и для речной рыбы, и для морской, и для аквариумной. Основная — карповые, форель.

Рецептура — опять же собственная. Экспериментировали, разрабатывали, смотрели, как у других и что делают за рубежом. В составе — рыбная и пшеничная мука, растительное масло, рыбий жир, специальные дрожжи.

Муку дробят, доводят до нужной консистенции, всё сводят вместе и отправляют на линию. Полученные гранулы подсушивают, а потом ещё добавляют масло, чтобы рыба получила необходимый жир. Это экструдированные корма, такие, говорит Николай Москаленко, и нужны. Их делают из измельчённого сырья под сильным давлением, высокой температурой и паром, превращая массу в пористые гранулы. Аппарат сжимает и продавливает смесь через форму, а на выходе из-за резкого падения давления происходит микровзрыв, и корм получается лёгким. Он усваивается полностью.

Здесь ещё делают стартовые корма для молодняка на Камчатке и Сахалине. Эта рассыпчатая смесь различается по размеру.

Штат у крестьянско-фермерского хозяйства такой: трое на озере, трое в мальковом цехе и шестеро — на кормах. Это производство стало последним звеном в замкнутом цикле. Теперь, говорит Николай Москаленко, они ни от кого не зависят. Кредитов он не берёт:

— Пытался получить какие-то гранты, но выяснялось, что я для них богат либо ещё что-нибудь. Пытаюсь делать на своё, чтобы никому не быть должным. Пусть это дольше, но я буду спать спокойно. Рыбоводство очень рискованный вид, как и любое направление в сельском хозяйстве. В любой момент может случиться какая-нибудь напасть. Всё, что выращивал и во что вкладывался годами, можно потерять в один день.