«Сирень и война»: книга японки о жизни во Владивостоке

В зале, заставленном книжными полками до потолка, собралась публика. Кто-то с любопытством осматривал книги, устроившись на кожаном диване, другие ждали начала. За столом молча сидели два японца в костюмах. Вскоре помещение заполнили около 40–50 человек, пришедших послушать историю создания книги.

Редактор Ольга Мальцева охарактеризовала автора: «Задорнов как-то сказал: „Любая нация отвечает на вопрос – кто? Кто? Финн. Кто? Немец. И лишь одна-единственная нация отвечает на вопрос – какой? Русский“. Вот Тоидзуми была из каких-то русских».

Тоидзуми Ёнэко прибыла во Владивосток летом 1922 года в возрасте 9 лет. Она планировала провести каникулы у тёти-японки, жившей с мужем Кузьмой, но в итоге осталась в городе. Чтобы общаться с местными детьми, девочка взяла имя Нина и отвечала на вопросы вроде: «Скажи, а ты всё видишь в чёрном? У тебя такие чёрные глаза».

В мемуарах маленькая Нина удивлялась русским женщинам, которые «красивы в молодости, но с возрастом отращивают животы как пивная бочка», желтозубым китайцам, китаянкам с маленькими ножками, нелюбви владивостокцев к туманам и ярким цыганам, которых не было в Японии.

С наступлением советских времен сюжет становится трагичным: девочка прячет наган дяди Кузьмы в туалет во время обыска чекистов. В книге описаны арест мужа – последнего настоятеля буддийского храма во Владивостоке, расстрел дяди Кузьмы, война и лагеря.

Переводчица Зоя Моргун поделилась впечатлениями: «То, что написано, берёт за душу, понимаете? Я уже знакома с текстами, а вот, знаете, как горло сжимается, и охватывает какое-то волнение, вот проживаешь эту жизнь вместе с ней».

По словам участниц презентации, ценность книги в том, что Тоидзуми через простоту и наивность фотографически точно документирует жизнь Владивостока тех лет – улицы, быт, характеры. После чтения прогулки по городу станут захватывающими.

Ольга Мальцева отметила: «Когда вы прочитаете и будете идти по центру города, по Косому переулку (ныне Мордовцева), и будете узнавать кое-что, что ещё сохранилось, и представлять в образах историю города. Вы Владивосток увидите другими глазами».

На русском языке это третье переиздание. В Японии мемуары вышли в 1998 году – Тоидзуми начала их писать после смерти мужа и завершила через 20 лет. За два года до выхода книги она отправила письмо ректору ДВГУ (ныне ДВФУ) с просьбой узнать о судьбе двух подруг и русских учителей. Письмо передали Зое Моргун, и в том же году они познакомились.

В 2002 году, в возрасте 90 лет, Тоидзуми приехала во Владивосток с японской делегацией, чтобы передать саженцы сакуры. Их высадили в Сквере сакуры на месте разрушенного в 1937 году буддийского храма «Урадзио Хонгандзи» – как символ добрососедских отношений. Дети отговаривали мать от поездки.

Ольга Мальцева процитировала слова автора: «Дети говорили: „Мама, вы куда? Ну, вы рассыпьтесь в прах“. Она говорила: „И пусть я буду прахом, зато я буду прахом в моей любимой русской земле“».

Последняя встреча переводчицы и Тоидзуми состоялась в больнице. Зоя Моргун вспоминает: «Она уже лежала на кровати, маска кислородная, проводки всякие. И у неё на прикроватной тумбочке лежала вот эта сиреневая книга на японском языке. Через маску говорить было неудобно. Вдруг она собралась с силами, ожила, попросила медсестру снять маску. Ей под язык положили кусочек шоколадки, и она прямо аж, знаете, замигала глазками. И вот последние слова, которые она мне сказала, когда мы уже расставались: „Зоя, я ухожу, ты должна продолжать наше дело“».

Через месяц японка скончалась, не дожив недели до дня рождения. Ей бы исполнилось 97 лет.